«Мисс Кикки»: тайбэйская акустика одиночества

https://2.lakorn365.press/miss-kikki-2009

     Есть истории, где расстояние измеряется километрами. А есть — где годами молчания. Между Стокгольмом и Тайбэем — 10 тысяч километров, но главное расстояние в этом фильме — годы молчания между матерью и сыном. Драма «Мисс Кикки» — как раз такая история о невозможности прямого разговора между близкими.

Действие дебютного фильма Хокона Лю разворачивается на Тайване, в Тайбэе. Этот город не мудрее и не глупее Стокгольма, просто здесь другая акустика одиночества — не туристический фон, а шум, влажность, мопеды, ночные ларьки. То есть нейтральная территория, где мать и сын могут на время перестать быть «шведской семьёй» и стать просто двумя одинокими людьми, которые не знают, что делать друг с другом. И именно здесь, в этой акустике, раскрывается главная героиня. Кикки — женщина, которая прячется за жестами. Пернилла Аугуст играет не «плохую мать», а человека с выгоревшей способностью к близости. 12 лет в США, алкоголь, флирт с клерком отеля — она привыкла к контактам, которые ничего не стоят. Ради интернет-знакомого Чжана она прилетела в Тайбэй, но теперь не решается подойти к его офису. А дальше — привычный сценарий: она занята своими проблемами, а Виктор оказывается один.

На другом полюсе этой истории — сын.​ Виктор — шестнадцатилетний подросток без обратной связи с матерью. С раннего детства он жил с бабушкой в Стокгольме, вырос без материнского тепла. Его линия с Диди — самая живая часть фильма. Два мальчика из разных миров учатся быть рядом без слов. Для Виктора это первый опыт близости вообще, возможно — первый гей-импульс, но фильм не давит на этикетку. Самая нежная пара фильма — не мать и сын, а два мальчика на мопеде, которые даже не знают, как назвать то, что между ними происходит.

Пока Виктор учится быть рядом с Диди, его отношения с матерью так и не выстраиваются до конца. Позже втроём они едут к Солнечному озеру. Эта поездка меняет всё: Виктор открывается, а Кикки — нет. Жаль только, что Диди, при всей яркости его появления, остаётся скорее функцией, чем человеком: режиссёр использует его как катализатор для Виктора, но не даёт ему собственной истории. Живой, тёплый, мгновенно располагающий к себе персонаж показался мне кинематографической схемой.

Однако дальше история развивается не так, как можно было бы ожидать. В классическом сценарии кульминация — это точка невозврата: конфликт доходит до предела, герои что-то решают, зритель получает эмоциональный итог. В «Мисс Кикки» примерно на шестидесятой минуте, после приезда к Солнечному озеру, фильм должен был дать матери и сыну настоящий разговор — больной, честный, возможно разрушительный. Вместо этого сюжет постепенно затухает. Они сидят у воды, обмениваются банальными фразами, ничего не происходит. Это не плохо, просто конфликт не разрешён и не отвергнут — он оставлен висеть. Критики назвали это «недособранным третьим актом»: режиссёр явно не знал, как закончить историю, и выбрал мягкое приземление вместо драматичного финала. Примирение матери и сына на озере выглядит как уступка фестивальному ожиданию, хотя до этого фильм храбро не давал катарсиса.

Но несмотря на всё это, фильм оставляет след. В отличие от многих современных драм, где страдание выглядит почти привлекательным, «Мисс Кикки» хороша обратным: там люди страдают некрасиво, мелко, алкогольно, неловко — по-настоящему. Это не кино про «найти себя», а про то, что себя не находят, а только на время перестают бояться другого человека.